У Марины

Главная | Регистрация | Вход
Среда, 28-Октября-2020, 18:15:31
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Модератор форума: Малыш  
БЕСЕДКА » -=Литература, Лирика, Стихи, Притчи=- » Романы » Проба пера (Здесь можно размещать свои рассказы и стихи)
Проба пера
Домовой
Василий
Число: Вторник, 22-Марта-2011, 11:02:24 | Ответ # 66
Душа форума
 Домовёнок Админчик
Сообщений: 3305
Награды: 17 +
Репутация: 13
Замечания: 0%
 Страна: Российская Федерация
Город: Москва
 Я Offline
С нами: 02-Апреля-2007
 
Коротко, но ёмко. Десятком предложений высказана большая мысль. И финал, можно сказать, философский, с открытым вопросом. Напрашивается многоточие.
 
Домовой
Василий
Число: Четверг, 05-Мая-2011, 11:06:39 | Ответ # 67
Душа форума
 Домовёнок Админчик
Сообщений: 3305
Награды: 17 +
Репутация: 13
Замечания: 0%
 Страна: Российская Федерация
Город: Москва
 Я Offline
С нами: 02-Апреля-2007
 
Последний бой

Анатолий Иванович присел на скамейку под разлапистым старым клёном, откинулся на спинку и сладостно зажмурился, подставив лицо ласковым майским лучам солнца. Весна в этом году выдалась ранняя, тёплая, всё вокруг уже покрылось молодой нежной зеленью, трепетавшей под каждым дуновением тёплого ветерка. В кроне старого клёна возились воробьи, оглашая окрестности звонким щебетанием, где-то неподалёку деловито каркала ворона, по дорожке аллеи важно расхаживали голуби.
Сегодня Анатолий Иванович надел свою военную форму, что прежде делал очень редко. Сегодня он позволили себе показаться на людях со всеми наградами, полученными им за почти тридцать лет воинской службы. Надел мундир не просто так, надел по случаю. А случай был приятным, торжественным: Анатолия Ивановича пригласили в школу, где работал его племянник. Пригласили для того, чтобы он рассказал детишкам о той страшной войне, о той Великой Победе советского народа, о том подвиге, который совершили бойцы Красной армии и простые советские люди, от мала до велика. И он, старый фронтовик, с радостью принял приглашение.
Анатолий Иванович вспоминал сосредоточенные лица ребят, вспоминал, с каким вниманием, с какой неподдельной заинтересованностью они слушали его рассказ. Вспоминал, и сожалел. Сожалел о том, что не всё мог рассказать о своей воинской стезе, особенно о послевоенной, «мирной» службе. Не нужно ребятишкам знать обо всей жестокости, грязи и крови, с которыми приходится сталкиваться бойцу-диверсанту. Уж очень неприглядными, страшными, несправедливыми могут показаться эти подробности непосвящённым, а тем более детям. Не нужно им знать о том, что на неприятельской территории диверсант не оставляет в живых даже случайных свидетелей, будь то старик, женщина или даже ребёнок, не оставляет живых, чтобы не поставить под угрозу выполняемую операцию, жизнь свою и жизни товарищей. Нет, не нужно детишкам знать всего. А вот о боях Великой Отечественной знать надо обязательно. Знать, чтобы помнить и чтить память героев, чтобы не забывать славную страницу истории своей Отчизны.
В сорок третьем году, когда ему ещё не было восемнадцати лет, по рекомендации комитета комсомола Анатолий Иванович был направлен в спецшколу, где готовили разведчиков. Четыре месяца интенсивной подготовки, изнурительных тренировок, и он, младший сержант, откомандирован в распоряжение разведотдела 3-го Белорусского фронта, где был назначен в разведывательно-диверсионный отряд.
Сколько было совершено рейдов в тыл к противнику, Анатолий Иванович сейчас и не вспомнит, но некоторые из них запомнились на всю жизнь. Без малого два года, с небольшими перерывами на отдых и подготовку, провёл он с товарищами во вражеских тылах, производя разведку или выполняя диверсионные акты на военных объектах фашистов. А скольких врагов отправил к праотцам, скольких товарищей потерял убитыми и ранеными – не сосчитать. Но ему самому повезло: он остался жив и не получил ни одного серьёзного ранения, встретив Победу в мае 45-го.
После войны была учёба в военном училище, затем служба в отдельной роте особого назначения ГРУ. Почти для всех война закончилась, но только не для диверсантов. В мире было неспокойно, шли локальные войны, противостояние двух политических систем с каждым годом всё более усиливалось. Шла незримая война между западом и социалистическим миром, и разведке, в том числе диверсионным её подразделениям, находилась опасная работёнка в самых разных точках планеты.
Послужной список Анатолия Ивановича был богат: Северная Корея, Вьетнам, Куба, Египет, Алжир, Палестина, Сирия. И везде это было не праздной туристической прогулкой, а нелегальной заброской с диверсионными целями. Война для Анатолия Ивановича закончилась лишь в 71-м году, когда он уволился в запас.
Да, богата событиями биография, есть что вспомнить. Хоть делать это не очень хочется. Слишком уж тяжелы те воспоминания, не зачерствела от службы душа ветерана. До чего же жесток этот мир! Дай бог этим детишкам, сегодняшним школьникам, не испытать даже малой толики того, что пришлось испытать ему. Пусть растут счастливыми, не знающими горя и ужасов войны.
Ветерок приятно холодил разогревшееся под лучами весеннего солнца лицо, хотелось вот так беззаботно сидеть и слушать щебетание неугомонных птиц, шелест молодой листвы. Как же хорошо, когда нет войны, когда не нужно никого убивать, ничего взрывать, когда не теряешь товарищей, когда можешь с удовольствием посидеть с немногими из них, оставшимися в живых, за чашкой чая или, чего греха таить? – за бокальчиком вина, а то и рюмочкой водки. Эх, жизнь хороша!..
Внезапно эти приятные размышления прервал девичий голосок:
- Здравствуйте. Поздравляем Вас с наступающим праздником Победы. Вот, возьмите, это -Вам.
Анатолий Иванович приоткрыл глаза, слегка щурясь от яркого солнечного света. Напротив скамейки стояли девушка лет семнадцати и парень лет двадцати. Девушка смущённо протягивала Анатолию Ивановичу букет роз, парень же несколько растерянно наблюдал за происходящим.
- Спасибо, милая, - улыбнулся ветеран. – И Вам спасибо, молодой человек.
Девушка слегка покраснела, застенчиво улыбнулась, парень же, не прекращая хмуриться, пробормотал что-то нечленораздельное. Повисла неловкая пауза. Девушка вручила букет и стояла, переминаясь с ноги на ногу.
- Пожалуйста, присаживайтесь, молодые люди, - Анатолий Иванович хлопнул ладошкой по скамейке. – Я Вам очень признателен за поздравление. Это так неожиданно…
- Спасибо, - ответила девушка и, потянув за руку своего спутника, присела на скамейку. Парень последовал её примеру и устроился на самом краешке, словно готовился в любую секунду сорваться с места.
- Анатолий Иванович, - привстав и слегка поклонившись, представился ветеран.
- Зоя, - ответила девушка, - а это Игорь.
- Красивое у Вас имя, и довольно редкое в нынешнее время.
- Спасибо, - смутилась девушка.
Парень сидел молча, с нахмуренным лицом, явно чем-то недовольный. Достав сигарету, он прикурил, выпустив густой клуб дыма и отвернулся в сторону, словно подчёркивая своё нежелание приобщаться к разговору.
- А знаете что? Пойдёмте ко мне, я угощу Вас чаем и конфетами, - предложил Анатолий Иванович, раскрывая пластиковый пакет, в котором лежала коробка «Осеннего вальса». – Вот, ребятишки в школе угостили, по случаю праздника. Почему бы нам с вами не отведать сладостей?
- Не знаю, удобно ли… - засомневалась девушка.
- А что тут неудобного? Я живу один, мы никого не побеспокоим. И вас угощу, и мне будет чуток веселее.
- Спасибо. Пожалуй, как-нибудь в другой раз, - ответила Зоя. – А сейчас, если Вы не против, мы Вас просто проводим.
- Конечно же, я не против! Я живу рядом, через дорогу отсюда, вон в том доме, в двенадцатой квартире, - Анатолий Иванович кивком головы указал на панельную пятиэтажку. – Так что милости прошу в гости в любой день и в любое удобное для вас время.
- Спасибо. Непременно зайдём, - улыбнулась девушка.
Все трое встали и не спеша направились к пешеходному переходу. Возле пятиэтажки Анатолий Иванович ещё раз поблагодарил молодых людей, пожав им на прощание руки, напомнил, что обязательно ждёт их в гости и ушёл в подъезд.
Едва закрылась дверь за ветераном, как парень, зло сощурив глаза, прошипел:
- Ты что это, Ирка? Обкурилась? Накой чёрт тебе сдался этот старикан, да ещё мой букет ему отдала? И с каких это пор ты стала Зоей, а я Игорем?
- Тише, ты! – цыкнула девушка. – Включи соображалку. Видал, какой на нём иконостас? Три «Славы», две «Красной Звезды», «Красного Знамени»… Я уж не говорю про другие побрякушки – вся грудь увешана.
- И что? - Недоумённо спросил парень.
- Ты что, в самом деле идиот, или только прикидываешься? Да если это всё втюхать, то на год бабла хватит!
- А ты думаешь, что он продаст свои награды?
- Нет, ты и в самом деле идиот! Даже если бы он согласился продать, то где нам взять бабла на покупку? А? Нет, ты непроходимый тупица! Нужно сейчас же перетереть это с Максом, он согласится помочь.
- Погоди, а чем может помочь этот недоумок? У него же одна извилина, и та ниже спины!
- Зато кулачищи пудовые.
- Ты что, Ирка? Ты собираешься?..
- Это на крайний случай, для подстраховки, если не получится тихо умыкнуть китель с цацками. Зря, что ли, он нас на чай пригласил? Попьём чайку, угостим дедка клофелинчиком…
- Ну ты, Ирка, голова, - восхитился парень. - Айда к Максу, перетрём делюгу.
***
Анатолий Иванович открыл дверь. На пороге стояли его новые знакомые молодые люди и ещё какой-то рослый, крепкого телосложения парень.
- А, ребятки! – радостно воскликнул он. – Решили всё-таки навестить старика?
- Вы же нас приглашали? Вот мы и решили зайти к Вам на чашку чая, - игриво проворковала девушка.
- Конечно, конечно! Проходите, милости прошу.
Молодые люди вошли, и в маленькой прихожей тут же стало тесно. Почти всё пространство занял собой тот самый незнакомый здоровенный парень. Последней вошла девушка, захлопнув за собой дверь. «Тоже мне, рыцари. Нет бы даму вперёд пропустить. Эх, молодёжь», - усмехнулся про себя Анатолий Иванович. Гости в замешательстве остановились, озираясь по сторонам.
- Проходите в комнату, ребятушки, располагайтесь, а я пока чайник поставлю, вареньице достану, конфеты. Проходите, не стесняйтесь, - пригласил Анатолий Иванович, сам направляясь в кухню, освобождая гостям проход.
Едва он повернулся к визитёрам спиной, как вдруг каким-то обострённым профессиональным чутьём почувствовал угрожающее движение сзади. Сработали рефлексы, выработанные многими годами, долгими тренировками, опасными рейдами. Невзирая на уже преклонный возраст, тело старого диверсанта моментально включилось в работу, человек превратился в боевую машину. Анатолий Иванович резко присел, одновременно отклонившись немного в сторону и, полуобернувшись к противнику, моментально сделал подсечку. Рослый парень с грохотом повалился на тумбочку, выронив из руки металлическую телескопическую дубинку. Второй парень замер от неожиданности, держа в правой руке пистолет.
Вдруг девушка, стоявшая позади, резко толкнула его в спину, крикнув:
- Ну что стоишь, идиот?!
Парень подался вперёд, едва не споткнувшись о своего напарника, кулем лежащего под ногами.
- Стреляй, кретин! - выкрикнула девушка и снова толкнула парня в спину.
От неожиданного толчка парень дёрнул рукой. Сухо щёлкнул выстрел. Анатолий Иванович моментально сделал выпад, словно атакующая кобра, выбил оружие из рук юноши и одновременно нанёс ему удар в область сердца. Парень задохнулся, обмяк и стал оседать на пол.
Девушка бросилась к двери, быстро справилась с собачкой простенького замка и выбежала на лестницу. Анатолий Иванович не стал её преследовать. Первым делом он осмотрел нападавших. Рослый здоровяк лежал неподвижно, из-под его головы растекалась по паркету бурой лужицей кровь. Пощупав пульс, Анатолий Иванович в сердцах сплюнул: «Готов, мерзавец. Только этого мне не доставало!» Второй нападавший застонал, дёрнул ногой, затем приподнял голову и очумело посмотрел на ветерана.
- Очухался, гадёныш? - проговорил Анатолий Иванович. – Сейчас я тебя спеленаю, как младенца.
Переступив через труп здоровяка, Анатолий Иванович наклонился над вторым юношей, быстро вытащил из его брюк ремень и натренированным движением тут же связал руки юнцу, уткнув того лицом в пол. Затем, пошатываясь и тяжело дыша, прошёл в комнату, взял трубку и набрал 02.
- Алло! Примите вызов. Парковая, дом три, квартира двенадцать. Разбой…
Что-то резко кольнуло в груди, дыхание перехватило, ослабевшая рука с телефонной трубкой вдруг опустилась на подлокотник кресла, трубка упала на пол. Закалённый схватками старый диверсант, ветеран, фронтовик, устремил невидящий взгляд куда-то в неведомую даль, словно в последний раз осматривая свой долгий боевой путь.

Москва.
Май 2011 года

 
Домовой
Василий
Число: Воскресенье, 08-Января-2012, 12:44:44 | Ответ # 68
Душа форума
 Домовёнок Админчик
Сообщений: 3305
Награды: 17 +
Репутация: 13
Замечания: 0%
 Страна: Российская Федерация
Город: Москва
 Я Offline
С нами: 02-Апреля-2007
 
Разорвать порочный круг

Артемий Ковалёв швырнул кейс на диван и тяжело опустился в удобное мягкое кресло, стоящее тут же, рядом, откинулся на высокую спинку и устало смежил веки. Павел Павлович, сидя за овальным столом, стоящим в центре большой гостиной, какое-то время молча наблюдал за ним. Так прошло несколько минут. Артемий по-прежнему сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову, и молчал.
- Устал, сынок? – нарушил молчание Павел Павлович.
- Устал, - лишь слегка кивнув головой, не открывая глаз, подтвердил Артемий.
- Ты блестяще провёл процесс. Поздравляю.
- Спасибо, - лаконично ответил Артемий.
- Тобой очень довольны. По этому поводу я сегодня имел беседу с Шелиданом из Британского совета. Он намекнул на то, что ты можешь рассчитывать на щедрый гонорар по линии НКО.
- Гонорар – это хорошо, - ухмыльнулся Артемий. - Снова организуют какую-то псевдолекцию? Или так и запишут: за особые заслуги перед короной Её Величества?
- Не ёрничай, Артём, - Павел Павлович осуждающе посмотрел на сына. – Проводить оплату через некоммерческие организации – это самый безопасный способ. Всё очень логично и прозрачно: ты, известный адвокат, приглашён правозащитной организацией прочесть перед публикой лекцию по юриспруденции. Кто может усомниться в законности и прозрачности гонорара?
- Что, прочту лекцию по заказу твоей «Линии защиты» перед кучкой демшизы? – раздражённо спросил Артемий.
- Нет, через НКО, возглавляемую мною, проводить не желательно. Могут пойти пересуды, - словно не заметив раздражения сына, ответил Павел Павлович. – Люди из British Council организуют лекцию через другую организацию.
Павел Павлович пристально взглянул на сына и, ничего не сказав, лишь неодобрительно покачал головой. Он заметил, что Артемий сегодня не так словоохотлив, каким бывал обычно; он словно удручён, чем-то сильно озабочен.
- Отец, у тебя найдётся выпить что-нибудь?
- Найдётся. Хочешь отметить успех?
- Успех? Ты это называешь успехом? – зло спросил Артемий. – Впрочем, конечно, это успех. Доказать в суде то, что чёрное – это белое и наоборот.
- Брось терзаться. Тебе такие дела не впервой, поднаторел уже, - примирительно сказал Павел Павлович, наполняя широкие бокалы коньяком. – Главное, что это приносит хорошие дивиденды. Как денежные, так и… В общем, ты понял меня. Не прозябать же тебе всю жизнь в этой стране. Придёт время, и полученные дивиденды принесут тебе пользу в цивилизованном мире. Это мне суждено закончить свои дни здесь. А тебе следует заботиться о своём будущем.
- Забочусь, папа! Ох, как я забочусь! – пробурчал в ответ Артемий.
Павел Павлович снова пристально взглянул на сына. Явно тот сегодня не в духе. Надо бы разрядить как-то обстановку, отвлечь его.
- Присаживайся, сын, я сейчас ещё лимончик нарежу, - с этими словами Павел Павлович вышел в кухню.
Артемий поднялся из кресла, подошёл к столу и, не дожидаясь отца, одним махом опрокинул содержимое бокала в рот. Сморщился, передёрнул плечами, вытер ладонью выступившую слезу.
- Что ж не дождался? – Павел Павлович вошёл с блюдечком в руках, на котором горкой лежали кружочки нарезанного лимона.
Артемий не ответил, лишь плеснул в свой бокал немного коньяка, поднёс его к лицу и понюхал.
- Мы с тобой оба прекрасно знаем, что в том судебном процессе всё не так просто и однозначно, - не поднимая взгляда от бокала, проговорил Артемий. – Я больше тебе скажу: всё совершенно не так, как это было представлено и доказано с моим участием в суде. Тот старлей ни в чём не виноват. Чечен в самом деле был с оружием. И не просто с оружием. Он пришёл в селение из леса, в разведку или за харчами, но неожиданно нарвался на армейских разведчиков. Он первым выстрелил, но ему не повезло: старлей оказался хорошим бойцом, первой же очередью положил чечена.
- Не известно ещё, кому не повезло больше. Старлей получил срок, а семья чечена теперь через Страсбург получит компенсацию от России. Его, чечена, всё равно бы замочили рано или поздно. Только вопрос: получили бы или нет родственники за него деньги? Скорее всего шиш с маслом бы они получили.
- Ну да, ты прав, отец. Теперь все заинтересованные стороны в шоколаде. Наши благодетели воткнули очередную палку в российское государственное колесо, родичи боевика с нашей помощью отсудят у государства денег, да и мы будем при гонорарах. Всем хорошо, кроме старлея.
- Оставь, сын! Никто этого старлея не приглашал в Чечню! – зло бросил Павел Павлович. – Только не говори, что это его воинский долг!
Артемий с досадой махнул рукой и опорожнил бокал. Павел Павлович последовал его примеру, взял с блюдечка ломтик лимона, забросил его в рот.
- Кстати, Артём, во время встречи с Шелиданом речь шла не только о твоём гонораре и о твоих успехах.
- О чём же ещё? – в вопросе Артемия появилась заинтересованность.
- Не о чём, а о ком. Речь шла о генерале Ковалёве, твоём прадеде.
- Да? – удивился Артемий. – И чем же погибший ещё в сорок четвёртом году генерал заинтересовал наших благодетелей?
- Снова ёрничаешь, - поморщился Павел Павлович. – Дело в том, что, как пояснил Шелидан, сейчас начинается процесс десталинизации, и очень было бы нежелательным, чтобы наши украинские друзья каким-то образом узнали о родственных связях…
- Украинские друзья! – с иронией выкрикнул Артемий. – Говори прямо: бандеровцы.
- Не перебивай отца! – в свою очередь возмутился Павел Павлович.
- Извини, папа.
- То-то. Так вот, мне дали понять, что крайне нежелательно, чтобы каким-то образом всплыли родственные корни между тем, с кем боролись украинские патриоты, и теми, кто сейчас защищает на международном уровне их права. То есть, сын, нигде не нужно упоминать о том, что мы с генералом родственники. Такая информация может иметь негативные для нас с тобой, и для моей организации в частности самые негативные последствия.
- Дожили! Ради паршивых зелёных рублей нужно отказаться от своего прадеда! – Артемий горько усмехнулся.
- Сын, что с тобой? Я тебя не узнаю. Ты же умный парень, прекрасно понимаешь, в какое дело мы ввязались!
- Понимаю, отец. Прекрасно понимаю. В этом ты прав. Не зря в народе нас зовут либерастами.
- В народе? Это быдло ты называешь народом? Народ там, на Западе, а в этой стране сплошь быдло и пьянь! – Павел Павлович гневно ткнул указательным пальцем куда-то в сторону окна, однако тут же понял свою поспешную горячность, непростительную для бывшего дипломата, и с улыбкой продолжил:
- Впрочем, пусть хоть горшком назовут, только бы в печь не сажали да денег побольше было.
Артемий, проследив за указательным пальцем отца, горько усмехнулся:
- Только как понимать теперь то, что твой отец гордился своим погибшим отцом, твоим дедом и моим прадедом, что не упускал ни малейшей возможности подчеркнуть то, что он сын героя. И не это ли обстоятельство помогло ему в партийной карьере? Не это ли обстоятельство оказалось решающим в том, что ты, как внук героя, успешно поступил в МГИМО, сделал карьеру? А мои успехи?
- А что твои успехи? Твои успехи с прадедом никак не связаны. Твои успехи зависят напрямую от моих связей! – раздражённо возразил Павел Павлович.
- Напрямую – да, твои связи. Согласен. Но косвенно всё наше благополучие тянется от прадеда! Точнее от того, что и дед мой, и ты беззастенчиво эксплуатировали память погибшего генерала.
Павел Павлович метнул в сына злой взгляд, но, быстро справившись с нахлынувшим гневом, примирительно сказал:
- Давай оставим этот спор. Каждый из нас имеет право на своё понимание событий, однако сейчас не самый удобный момент для дискуссий.
- Верно, отец, не время для подобных дискуссий. И вообще ни ты, ни я не имеем права на такую дискуссию. Давай признаемся хоть каждый сам себе в том, что мы всего лишь ищем личную выгоду в любых обстоятельствах, - с горечью согласился с доводами отца Артемий.
Павел Павлович согласно кивнул, лишь бы только не продолжать спор на эту тему, взял бутылку, плеснул в оба бокала и, подняв свой, предложил:
- Давай за консенсус, как говаривал известный деятель.
Они чокнулись, выпили, закусили лимоном. Артемий сразу как-то сник, ссутулился, плечи его опустились. Немного помолчав, он вдруг спросил отца:
- Ты никогда не замечал, что бывают моменты… нет, даже не моменты, а мгновения, короткие, как вспышка, когда ты словно мимолётно вдруг ловишь себя на том, что данный миг, событие уже были когда-то. И ты даже знаешь наперёд на секунду-другую то, что сейчас произойдёт?
- Нет, не замечал такого, - Павел Павлович озабоченно посмотрел на сына.
- А я замечал, и не единожды. И вот сейчас, несколько мгновений назад произошло такое видение. Я словно на миг заглянул за угол, увидел нас и услышал то, какой тост ты произнесёшь.
- Ерунда всё это, сын. Не станешь же ты утверждать, что веришь в мистику? Ты просто переутомился.
- Это вряд ли, папа. Такое со мной происходило не один раз. Это трудно объяснить словами. Понимаешь: вспышка, мгновенная, яркая как молния, короткое озарение. Настолько короткое, что сознание не успевает его даже полностью зафиксировать, а лишь выхватывает мелкий, очень мелкий фрагмент. Так бывает, когда на магнитофонную ленту делают очередную запись, одновременно стирая при этом прежнюю. Иногда в таких случаях прежняя запись стирается не полностью, и сквозь новую запись проскакивают фрагменты предыдущей.
- Ерунда всё это, Артём. Это всего лишь плод твоего воображения. Ты слишком увлекаешься всякой мистической литературой. Впрочем, как и вся нынешняя молодёжь, - Павел Павлович подошёл к сыну и участливо положил руку на его плечо. – Ступай-ка ты домой, отдохни как следует, выспись. У тебя была напряжённая рабочая неделя.
- Да-да, ты прав, папа, я пойду.
Уже в дверях Павел Павлович вдруг придержал сына:
- Кстати, о мистике. Ты этого не знаешь, но я видел копии документов. Гибель твоего прадеда тоже как-то связана с мистикой. Дело в том, что оуновского снайпера…
- Бандеровского, - поправил отца Артемий.
- Снова ёрничаешь, - укоризненно покачал головой Павел Павлович. – Засевшего на дереве снайпера, застрелившего генерала, «сняли» автоматной очередью бойцы из сопровождения Ковалёва. Ещё нескольких оуновцев взяли в плен. Так вот, никто из пленных не смог опознать снайпера и вразумительно объяснить, кто он такой и откуда вообще взялся там. Документов при нём не оказалось. Мало того, пока ждали подводу из ближайшего села, чтобы на ней увезти убитого снайпера, тело, покрытое плащ-палаткой, исчезло. Да-да, исчезло! Словно испарилось. И даже трава в том месте оказалась не примятой. Никто не мог понять, куда он делся. Дело было тут же засекречено. По словам очевидцев, убитый снайпер был поразительно похож на генерала Ковалёва.
Артемий невольно глянул в зеркало и с иронией в голосе сказал:
- А мне всегда говорили, что я похож на прадеда. Наверное, тем снайпером был я. В общем, на сегодня мистики достаточно. Я пошёл, папа.
*****
Артемий вышел из подъезда, поёжился от пронизывающего холодного ветра, поднял воротник куртки и нетвёрдой походкой пошагал в сторону своего дома. Идти было не очень далеко, два квартала, а если срезать угол и пройти вдоль забора стройплощадки - то совсем рядом. Одно было неудобство: слепил прожектор, горящий на стройке и не позволяющий что-либо разглядеть на расстоянии вытянутой руки.
Открытый люк колодца Артемий заметил в последний миг, когда нога уже ухнула в пустоту. Руки были в карманах куртки, и ухватиться за край он никак не мог. Артемий почувствовал удар рёбрами, а затем и челюстью о чугунный край колодца, и тут же в глазах у него всё завертелось спиралью, затем потемнело, появилось ощущение падения в бездну.
*****
Артемий расслышал едва уловимый звук мотора приближающегося автомобиля. Прильнув к оптическому прицелу, он поморщился от боли в ушибленной груди и погладил рукой саднящую челюсть.
Шум мотора становился всё ближе, и вот из-за поворота, качаясь на ухабах, на мост въехал мотоцикл с коляской. За ним переваливалась на неровностях запылённая эмка. Артемий перевёл прицел на легковушку и в перекрестье увидел сидящего на переднем сидении генерала. Тень мешала как следует разглядеть лицо пассажира эмки, но всё равно Артемию показалось, будто бы он уже когда-то видел этого генерала. «Снова эта мистика! Как некстати!» - выругался Артемий и плавно нажал на спусковой крючок. В лобовом стекле эмки тут же образовалась маленькая дырочка, от которой в разные стороны уходили поблёскивающие лучики.
Разглядывать далее было опасно, Артемий и так знал, что в цель он попал. Не медля ни секунды, он бросил винтовку вниз и стал споро спускаться следом. Со стороны моста раздались автоматные очереди, в ответ из придорожных кустов защёлкали немецкие шмайсеры и пулемёт MG. Это огрызнулись бандеровцы, устроившие засаду у моста. Их Артемий заприметил давно, сидя на дереве. Нежданная «подмога» поначалу очень беспокоила его, так как оуновцы могли открыть стрельбу раньше и всё испортить. Сейчас же отвлекающая пальба была снайперу на руку.
До земли оставалось метра три. Ещё парочка веток, и можно спрыгнуть в спасительный кустарник. Но вдруг что-то сильно толкнуло Артемия в плечо, затем в грудь. Перед глазами завертелась стремительная спираль, всё окутала чёрная мгла…
*****
Артемий вышел из подъезда отца, поёжился от пронизывающего холодного ветра, поднял воротник куртки и нетвёрдой походкой пошагал в сторону своего дома. Идти было не очень далеко, два квартала, а если срезать угол и пройти вдоль забора стройплощадки…
Слепил прожектор, горящий на стройке и не позволяющий что-либо разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Артемий никак не мог избавиться от тревожного ощущения, что всё это с ним уже происходило: и этот неприятный разговор с отцом по поводу прадеда, и этот колючий ветер, и этот прожектор. «Дежавю, не иначе», - вслух произнёс он, - «Просто наваждение какое-то. И отец – хорош гусь: отречься от прадеда. Деньги, деньги… Что же теперь, ради них иудой становиться?»
Открытый люк колодца Артемий заметил в последний миг, когда нога уже ухнула в пустоту. В глазах у него всё завертелось спиралью, затем потемнело, появилось ощущение падения в бездну…
*****
Шум мотора становился всё ближе, и вот из-за поворота, качаясь на ухабах, на мост въехал мотоцикл с коляской. За ним переваливалась на неровностях запылённая эмка. Артемий перевёл прицел на легковушку и в перекрестье увидел сидящего на переднем сиденье генерала. Тень мешала как следует разглядеть лицо пассажира эмки, но Артемию показалось, что он его уже когда-то видел.
Поморщившись от боли в ушибленных рёбрах, Артемий перевёл прицел на затаившегося в придорожных кустах бандеровского пулемётчика. Сухой щелчок выстрела, и голова пулемётчика безжизненно ткнулась в пыльную траву.
Со стороны моста раздались автоматные очереди. Артемий успел заметить, как эмка остановилась, из неё выскочили водитель, боец с автоматом и генерал. Они тут же залегли, приняв бой. Артемий удовлетворённо улыбнулся. Что делать дальше, он не знал. Он был в мышеловке. Ситуацию прояснила бандеровская пуля, вонзившаяся в грудь. Перед глазами завертелась стремительная спираль, затем всё окутала чёрная мгла…
****
Артемий Ковалёв швырнул кейс на диван и тяжело опустился в удобное мягкое кресло, стоящее тут же, рядом, откинулся на высокую спинку и устало смежил веки. Павел Павлович, сидя за овальным столом, стоящем в центре большой гостиной, какое-то время молча наблюдал за ним. Так прошло несколько минут. Артемий по-прежнему сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову, и молчал.
- Устал, сынок? – нарушил молчание Павел Павлович.
- Устал, - лишь слегка кивнув головой, не открывая глаз, подтвердил Артемий.
- Ты блестяще провёл процесс. Поздравляю.
- Спасибо, - улыбнулся Артемий. – Что я? Это благодаря твоим сослуживцам из Генштаба мы выиграли процесс, оправдали оболганного офицера. Молодцы ребята, настояли на том, чтобы грамотно были проведены все экспертизы, сумели подготовить доказательную базу, подтверждающую активное участие убитого чеченца в бандформированиях.
- Всё верно, сынок. Никогда нельзя оставлять своих в беде. На стороне бандитов вон какая сила! И доморощенные «правозащитники», и зарубежные, и продажные западные СМИ, и всевозможные фонды да некоммерческие организации под негласным патронажем западных спецслужб. Им бы только плюнуть в душу нашей Родине.
- Батя, давай-ка выпьем за боевое братство. И за нашу офицерскую династию Ковалёвых. За прадеда, за деда, за тебя.
- И за тебя, сын.
- Да что я? Я же не боевой офицер. Я всего лишь военный юрист.
- Бывают времена, сын, когда юрист может сделать больше, чем боевой офицер.
- Батя, а ты ведь сейчас в том же звании, в каком мой прадед закончил войну, - подмигнул отцу Артемий и лихо опрокинул содержимое стопки в рот.
*****
Артемий вышел из подъезда отца, поёжился от пронизывающего холодного ветра, поднял воротник куртки и нетвёрдой походкой пошагал в сторону своего дома. Идти было не очень далеко, два квартала, а если срезать угол и пройти вдоль забора стройплощадки…
Слепил прожектор, горящий на стройке и не позволяющий что-либо разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Открытый люк колодца был ограждён пирамидкой, сделанной из арматуры и обмотанной бело-красной полосатой лентой. «Наверное крышку люка стащили на металлолом. Хорошо, что кто-то догадался обозначить опасное место», - подумал Артемий, поправил ленточку на пирамидке и пошёл дальше.

Москва.
2012 год
 
Домовой
Василий
Число: Воскресенье, 15-Апреля-2012, 16:29:24 | Ответ # 69
Душа форума
 Домовёнок Админчик
Сообщений: 3305
Награды: 17 +
Репутация: 13
Замечания: 0%
 Страна: Российская Федерация
Город: Москва
 Я Offline
С нами: 02-Апреля-2007
 
Божья коровка

Божья коровка ползла по иссушенному зноем длинному стеблю всё выше и выше. Вот она замерла, словно прислушиваясь, но через мгновение продолжила свой целеустремленный путь. Легкий ветерок раскачивал высокую траву, норовя сбросить путешественницу на землю, но цепкие лапки крепко держались за стебель.

Солдат лежал в густо поросшем кювете и наблюдал за её неторопливым восхождением. Стоял дурманящий запах разнотравья, стрекотали кузнечики, земля, прогретая полуденным солнцем, была тёплой, ласковой. В какой-то миг бойцу показалось даже, будто нет никакой войны, а он лежит на краю луга у торфяного болота, что за околицей родной деревни, и что сейчас отец, с кряхтением поднявшийся на ноги, ворчливо позовёт его, дескать, хватит валяться без дела, пора и за работу.

Очень хотелось спать, слабость овладела пригретым солнечными лучами телом, и боец с трудом боролся с навалившейся истомой. Плечо, оцарапанное зацепившей вскользь пулей, сильно саднило, хотелось полить на него студёной водой, чтобы смыть попадающий в рану жгучий пот и тем самым облегчить боль. Но не было ни воды, ни возможности обработать рану. Нужно было лежать. Лежать и не шевелиться, невзирая на то, что правую щеку больно покалывает какая-то колючка, так некстати оказавшаяся именно в этом месте.

К шуршанию травы и стрекоту кузнечиков добавились отрывистые команды на чужом языке и приближающийся шорох множества ног. А божья коровка тем временем продолжала свой путь к верхушке стебля с одной только ей известной целью, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.

«Улетай, глупенькая. Улетай подальше отсюда. Сейчас здесь будет жарко. Улетай к своим деткам, не нужна тебе наша война», - прошептал солдат. Но жучок упорно продолжал ползти по стеблю, словно хотел добраться ближе к солнцу.

"Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки. Всем по одной, а тебе - ни одной...", - шёпотом напел он припевку из детства. И коровка, словно услышав, расправила свои оранжевые крылышки и поднялась в небо. «Вот и чудненько, вот и умница. Живи, красивая, рано тебе ещё умирать», - улыбнувшись растрескавшимися губами, прошептал солдат, проводив взглядом её полёт.
Шуршащие в траве шаги множества ног неумолимо приближались. «Только бы не застрелили», - подумал боец. – «Только бы подошли поближе. Как можно ближе, Пусть думают, что я убит».

Рука, сжимавшая гранату с выдернутой чекой, начинала неметь. Руке было неудобно, край раскрывшегося ящика со снарядами больно врезался в предплечье. Хотелось хоть немножко пошевелить ею, но нельзя: любое движение выдаст его, противник тут же поймёт, что боец жив.
Солдат перевёл взгляд на стоящую рядом полуторку, уткнувшуюся радиатором в кювет. Шофёр в простреленной пулемётной очередью кабине навалился на баранку, обхватив её двумя руками. Рядом, в кювете, лежали ещё три ящика, выпавшие из кузова от резкого толчка.

Шаги всё ближе. Они уже рядом. Послышались голоса со стороны полуторки, кто-то распахнул дверцу кабины, кто-то взобрался в кузов грузовичка. Вот уже чья-то тень заслонила солнце, чужие сапоги зашуршали травой у самого лица солдата.

Боец приподнял голову, глянул вокруг: как же вас, вражины, много! Онемевшая рука наконец разжалась, граната выскользнула и скатилась в ящик. «Божья коровка, улети на небо, там твои детки…», - прошептал солдат…
 
Домовой
Василий
Число: Воскресенье, 10-Июня-2012, 19:12:15 | Ответ # 70
Душа форума
 Домовёнок Админчик
Сообщений: 3305
Награды: 17 +
Репутация: 13
Замечания: 0%
 Страна: Российская Федерация
Город: Москва
 Я Offline
С нами: 02-Апреля-2007
 
Ночь, дорога, поцелуй через границу

Ночь. Дорога плавно, с лёгким шуршанием стелется под колёса автомобиля, на мокром асфальте отражаются жёлтые пятна уличных фонарей. Щётки стеклоочистителя лениво смахивают с лобового стекла редкие капли. Улицы в эту ненастную ночь пустынны.

Он умело ведёт автомобиль, целиком погрузившись в свои думы. Он давно заметил, что самый лучший способ остаться наедине со своими мыслями – это сесть в машину и поехать куда глаза глядят. Ехать не спеша, не выбирая маршрута. Просто ехать и думать, ехать и думать. Думать о ней, такой любимой, желанной и единственной…

Сейчас ему вспомнился день их первой встречи. Как же долго он жил без неё! Как долго он ждал её, глядя лишь на фотографии, обмениваясь электронными письмами да иногда созваниваясь по телефону! Их разделяли три границы, три государства были между ними. И вот наступил долгожданный день. День, который перевернёт всё в его душе.

Аэропорт был похож на муравейник. Нет, пожалуй, в муравейнике больше порядка, чем в этом аэропорту. Минут сорок Он пытался припарковаться, выискивая место на многоэтажных парковках, переезжая с этажа на этаж, то вверх, то вниз. Мест, как на зло, свободных не было. От волнения перед предстоящей встречей нервы и так были натянуты, как струна, а тут ещё эта проблема с парковкой. Не хватало только опоздать. Наконец нашлось место, и он, облегчённо вздохнув, взял цветы и пошёл в зал прилёта.

Рейс, как водится, задерживался. Правда, ненадолго. Всего-то на час. Какой пустяк по сравнению с тремя годами, которые Он ждал этой встречи! Сколько раз в мыслях он проигрывал этот миг, сколько разных вариантов представлял, но всё оказалось не так, как это виделось.

У выхода из зоны получения багажа стояла толпа встречающих, из-за которой что-либо рассмотреть было невозможно. Только бы не пропустить, только бы не разминуться! Он протиснулся поближе к стеклянной перегородке, отделяющей встречающих от зала прилёта, и стал внимательно всматриваться в толпу пассажиров. Время тянулось жутко медленно. От волнения сердце было не на месте. Казалось, что оно сейчас выскочит из груди.

«Так, как только подойду к ней, сразу вручу цветы и обниму. И буду долго держать её в объятиях», - думал он, внимательно глядя сквозь стекло.

Вот она! Наконец-то! Остановилась в узком проходе, растерянно озираясь по сторонам. Он ринулся ей навстречу. От волнения голос куда-то пропал. Он молча обнял её и поцеловал, забыв про цветы. Толпа прибывших пассажиров напирала, и стоять в узком проходе, обнявшись, было невозможно. Наконец он пришёл в себя, сказал: «Здравствуй, родная», вручил ей букет и, подхватив багаж, повёл к выходу.

Всё получилось совсем не так, как он себе это представлял. Долго пришлось выбираться с парковки, выезжать с площади аэропорта. Будь она неладна, эта реконструкция! Нигде не протиснешься, никуда нормально не проедешь! Ух, наконец-то выбрались.

Дорога до города была ровная и почти свободная - воскресенье, благодать! «Неужели сбылось? Неужели это она? Она рядом со мной! Какое же это счастье! Она рядом, достаточно руку протянуть, чтобы прикоснуться!», - подумал он и взял её маленькую ладонь в свою. Так они и ехали до самого города, держа дуг друга за руку…

Ночь. Пустынные улицы. Редкие прохожие. Жёлтые глаза фонарей. Он бесцельно колесит по городу, думая о своём, потаённом. Память снова возвращает его в те дни, когда они были счастливы.

Она оказалась именно такой, какой он себе её представлял. Точь-в-точь такой, какой ему нарисовало его воображение за эти годы. Появилось даже ощущение, что они были знакомы раньше, в прошлой жизни. Словно жизнь пошла по второму кругу.

Они долго катались по городу, иногда останавливались и гуляли по площадям, бульварам и скверам. Ей всё было интересно. Она видела этот город впервые. Нет, не совсем так. Когда-то, с десяток лет назад, она была здесь проездом. Но тогда ничего не запомнилось. И сейчас она с интересом рассматривала достопримечательности этого города, слушая его рассказы и комментарии. Им было хорошо. Они были вместе! И всё вокруг казалось чистым, светлым и красивым.

Он любовался ею, не в силах оторвать взгляд. И только дорога вынуждала отвлекаться от созерцания этой красоты. Но и управляя автомобилем, он украдкой посматривал на неё, слушая этот ни с чем не сравнимый голос. Она была очаровательна! «О, Судьба, - думал он, - спасибо тебе за то, что ты сделала мне, грешному, такой подарок! Спасибо за то, что ты свела меня с этой чистой, светлой, прекрасной Женщиной! Я не достоин её любви, но ты, Судьба, распорядилась иначе. Видимо, Бог есть на свете, и он за нас решил, когда и кто с кем будет счастлив»…

***

Дни, отведённые им Судьбой для первой встречи, пролетели быстро. Они провели вместе почти неделю! Нет, всего лишь неделю. Как это мало! И как это много! Они были счастливы, они любили друг друга. Он не переставал ею любоваться и восхищаться. Для него она была ангелом, божеством. Он ухаживал за ней, как за ребёнком, ни на минуту не оставляя её без внимания. Какое это было для него блаженство - быть рядом с ней!

Время, когда человек счастлив, летит неумолимо. И вот наступил день прощания. Они долго стояли обнявшись у входа в зону контроля аэропорта. Как же ему не хотелось её отпускать! Как же ей не хотелось его покидать! Но жизнь – штука суровая. Она часто диктует правила, которые нам не нравятся, но по которым приходится жить.

Он стоял у пограничной черты и, не отрывая взгляда, смотрел, как она проходит контроль перед посадкой в самолёт. Ком подступал к горлу, слёзы наворачивались на глаза. Хотелось крикнуть: «Остановись! Это не справедливо! Ты мне нужна!» Но он молчал и, не отрываясь, смотрел на неё.

Предпосадочные процедуры завершены, багаж сдан, и она направилась к эскалатору, чтобы уйти на посадку в самолёт. Этот миг был для него самым ужасным. Ещё бы минуту, ещё бы секунду побыть вместе!

Они встретились взглядом, и он жестом подозвал её к себе. Она подошла к барьеру. Между ними на полу аэропорта была начерчена полоса, отделяющая таможенную зону от общего зала, полоса, условно обозначающая границу. Рядом никого из пограничников или служащих аэропорта не было, и он, наклонившись через барьер, поцеловал её. Это был поцелуй через границу! Она прошептала: «Я вернусь. Мы обязательно увидимся».

***

И снова потекли дни ожидания. Но это были уже не те дни, что раньше. Не то ожидание, что было до этой встречи. Теперь они могли жить воспоминаниями. Они обязательно встретятся ещё. И неизвестно, какой подарок может ещё преподнести Судьба двум любящим сердцам.

***

Дождь. Ночные улицы большого города. Память снова и снова возвращает Его в те счастливые дни…

Эх, дороги – пыль да туман. Снова дороги. Сколько Он поколесил по этим дорогам? Не сосчитаешь даже. Пожалуй, раза три хватило бы до Луны и обратно съездить. Была бы только дорога. Если попытаться пересчитать часы, проведённые за рулём, то, пожалуй, полжизни осталось на дорогах. А сколько дум было передумано за это время, сколько самых разных воспоминаний промелькнуло в голове! Дорога. Самое подходящее место для того, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Он закурил, приоткрыв окошко, и память снова унесла его в прошлое.

Он познакомился с ней где-то четыре года назад, когда, изучая «всемирную паутину», забрёл на один из ресурсов, где люди непринуждённо общались между собой в режиме реального времени. Это было обычное в наше время виртуальное знакомство. У него – ник, у неё – ник. И ни он, ни она тогда даже не предполагали, что виртуальность станет реальностью, что это – судьба…

***
Встреча была короткой, любовь оказалась долгой. Но расстояние и границы сыграли злую шутку. C'est la vie, как говорят французы: жизнь есть жизнь...
 
БЕСЕДКА » -=Литература, Лирика, Стихи, Притчи=- » Романы » Проба пера (Здесь можно размещать свои рассказы и стихи)
Поиск:


Copyright MyCorp © 2020 |