Сейчас, когда интерес к древней геральдике стал очень устойчивым, вопрос о гербе Москвы приобрел особое значение. Соответствует ли он новому положению и новой славе нашей древней столицы? Нужно ли его сохранить или стоит заменить новой эмблемой? Эти вопросы обсуждаются широко, но не всегда квалифицированно.

Как выглядел древний герб Москвы? На нем изображен скачущий всадник, поражающий копьем дракона. Как этот всадник называется?! Если открыть любое руководство по геральдике, изданное незадолго до революции, то а нем легко найти четкий и недвусмысленный ответ. Это Георгий Победоносец, один из святых христианской церкви. И если это так, вряд ли древняя московская эмблема может быть созвучна нашему времени.

Попытаемся, однако, выяснить, когда впервые московского всадника назвали святым Георгием. Такие поиски были произведены впервые еще сто лет назад. Тогда же было установлено, что это объяснение дали во времена императрицы Анны Иоанновны, в первой половине XVIII века.

Если перейти к источникам XVII века, то в них мы найдем иное мнение. Боярин Лихачев (бывший при царе Михаиле Федоровиче хранителем государственной печати) в 1659 году посетил Флоренцию к на вопрос герцога Тосканского, не изображен ли в виде всадника святой Георгий, решительно возразил: «Великий государь наш на аргамаке». Самое раннее толкование содержится в летописи первой половины XVI века. Описывая деньги, введенные во время реформы 1533 года, летописец так рассказывает об изображении на них всадника: «А при великом князе Василье Ивановиче бысть знамя на денгах князь великий на коне, а имея меч в руце; а князь великий Иван Васильевич учини знамя на денгах князь великий на коне, а имея копье в руце, и оттоле прозваша денги копейныя».

Советский нумизмат И. Г. Спасский сумел классифицировать монеты Ивана Грозного и определить хронологическую их последовательность. И оказалось, что на ранних монетах, когда Иван был еще маленьким, у всадника на изображении нет бороды, а затем — с возмужанием Ивана Грозного — меняется и возраст всадника на его копейках.

Всадник становится частой принадлежностью московских монет в конце таинственного XIV века, в княжение Василия Дмитриевича. Примем за доказанное, что на этих монетах он также изображает самого великого князя Василия. И признав это, снова придем к выводу, что такое изображение не очень соответствует символике нашей эпохи.

Но почему князя стали изображать в виде всадника? Не сидящим на троне, не держащим регалии власти, а именно воином, скачущим навстречу врагу?

Об этом в исследованиях пишут кратко и походя: всадник или ездец, чисто московская эмблема. Но ведь это не ответ на вопрос — откуда ездец прискакал в Москву и кому угрожает он своим мечом?

А ответ поискать можно. Он скрыт в более ранних символах русской государственности: эмблемах Дмитрия Донского, и его отца Ивана Красного, и его предков вплоть до Александра Невского… Если взять коллекцию княжеских печатей XIII—XIV веков, то окажется, что в их изображениях резко преобладают всадники.

У Александра Невского было пять разновидностей печати. Только на одном варианте всадник снабжен нимбом, на остальных он скачет в короне, и надпись около него гласит не «святой Александр», а «Александр». Значит, на этих печатях изображен сам Александр Невский. У первого московского князя Юрия Даниловича тоже была печать с его собственным изображением. На печатях сына Александра Невского Андрея всадник изображен с соколом в руке — чисто светский сюжет.

Если расположить все эти печати в хронологическом порядке, станет заметной одна важная закономерность. Оказывается, ездец, изображающий самого князя, появился во времена Александра Невского, не сходил с печатей на протяжении всего XIII и начала XIV века, а затем, после перерыва, снова и окончательно утвердился в качестве эмблемы при Дмитрии Донском.

И есть нечто глубоко символичное в том, что государственный символ, изображающий вооруженного всадника, возникает впервые в эпоху великого полководца Александра Невского и возрождается в эпоху другого великого полководца — Дмитрия Донского. Эта эмблема, с заложенной в ней идеей обороны русской земли от самых страшных ее врагов, была повита под трубами и взлелеяна под шеломами Ледового побоища и Куликовской битвы — двух великих сражений, разрушивших преграды на пути Руси к ее будущему. Старый московский герб, таким образом, — символ независимости и победы, эмблема мужества и героизма и знак неразрывности тех традиций, которые, возникнув в глубине веков, засияли потом новым светом.