Лариса Удовиченко предпочла сыграть не Варю, а Маньку-облигацию

Работа шла полным ходом, наступала пора кричать: «Теперь Горбатый!», — а Горбатого нет. Сыграть главаря тщетно уговаривали Ролана Быкова. «Пойми, — признался он Аркадию Вайнеру, которого Говорухин направил к нему в качестве парламентера. — Я только что разошелся с женой и оттого безмерно страдаю. А ты предлагаешь мне выйти на экран в образе карлика, да еще горбатого! Побойся бога!» Тогда обратились к Армену Джигарханяну, человеку безотказному и профессионалу-виртуозу, способному справиться с любой ролью. Так появился бандит, обладающий почти гипнотической силой. По собственному признанию актера, его в этом образе интриговала, в первую очередь, жестокость. Заложенная в основе русской мафии бессмысленная кровожадность, нужная лишь чтобы доказать право пахана командовать остальными.

Не менее интересны поиски актера на роль Фокса. «Сначала я утвердил Бориса Химичева, — рассказывает Станислав Говорухин. — И теперь, когда встречаюсь с ним, испытываю чувство неловкости. Мы уже начали снимать, и вдруг я увидел — он современный. А Белявский, сыгравший роль ничуть не лучше Химичева, чисто из того времени». Кстати, кандидатуру Александра Белявского предложил опять же Высоцкий. В Москву из Одессы полетела телеграмма «Надеемся на вашу отзывчивость, предлагаем роль Фокса в картине «Эра милосердия». Верим, что не откажетесь». Но в Москве Александра Борисовича не оказалось. Он только что получил шесть соток в деревне Ершово и собирался их благоустраивать. Но когда узнал, что в фильме снимаются Юрский, Конкин, Высоцкий и Джигарханян, бросил заступ и сел на самолет.

Работа для него началась с эпизода, где Фокс попадает к Шарапову на допрос: «Мне нарисовали какие-то царапины на лице, можно идти в павильон репетировать. А я сижу в гримерной, смотрю на себя в зеркало и не вижу Фокса! Тогда думаю, дай-ка я себе лицо изменю. Кладу за щеку кусочек ватки, делаю опухоль. Стояло лето, в Одессе вишня поспела, вижу, гримерши чай с вишневым вареньем пьют. Взял я ватку, хорошенько извозил ее в варенье и засунул в рот. Если на вату языком надавить, то будто кровь по подбородку течет. Хорошо! Уже есть за что зацепиться. И я на допросе был занят в основном тем, что представлял последствия того, как меня брали. Я же там сквозь витрину прыгал. И я полез языком к этой ватке, надавил на нее и чувствую, что у меня из края рта потекло что-то. Я пальцем дотронулся, смотрю — вроде как кровь. Но Фокс-то себя уважает. Не о френч же вытирать. Я взял и об стол следователя со смаком промазал. Это не репетировалось, не искалось. Это произошло. А после выхода картины ко мне будут подходить люди и спрашивать. Мол, сидел? Я честно буду отвечать, что нет. А они не поверят и напомнят про кровь на столе следователя».
К старому другу Высоцкого Всеволоду Абдулову в больницу, куда он попал после автокатастрофы, приехали со сценарием Высоцкий и Говорухин и предложили ему на выбор пять ролей. Он отдал предпочтение трудной и отнюдь не выигрышной роли Петра Соловьева. «Для меня эти съемки были важны невероятно, — находим мы в воспоминаниях недавно ушедшего от нас Всеволода Осиповича. — На них решалось, смогу ли я продолжить свою профессию. Состояние у меня было тяжелое. Я не мог даже запомнить, как зовут Высоцкого по роли». Тем не менее образ милиционера, которому в трудную минуту не хватило мужества, оказался глубоким и предельно реалистичным.

Вор с бумажной кличкой

Варя по сценарию погибала, но цензоры из Гостелерадио потребовали сохранить ей жизнь

Трудно поверить, но воровскому жаргону Ивана Бортника не учили ни его папа, литературный редактор, ни мама, доктор филологических наук. «В нашем дворе пересидели практически все, там я всего и насмотрелся, — поясняет актер. — Блатные ходили обязательно в белом кашне, шестиклинке-кепочке, темном плаще или пальто длинном (ныне модные черные долгополые пальто — это возвращение к старому). Финку в карман — и на прогулку в Сокольники». Промокашка сыгран Бортником блестяще, причем так считают не только рядовые зрители, но и работники МУРа. Между тем в фильм попало далеко не все из того, что придумал актер. «Огромное количество сцен с ним пришлось вырезать, — сетует Говорухин. — Это было невозможно пробить нигде. Боже, какой замечательный скетч он играл, когда банду выводили из подвала! Мы ему ничего не объясняли, понимая — он сам все придумает. Он долго собирался, а потом такое выдал! Одна только песня о суеверном красавце из преступного мира (помните — «Это было во вторник…») чего стоит!»

Женские образы

Знаменитый «фердинанд» Копытина — автобус на шасси грузовика ЗИС-11 — находится в музее «Мосфильма». Во время съемок он уцелел — в отличие от «студебеккера» преступников, который разбили вдребезги

В фильме много красавиц, но лишь одна — безусловно положительная. Это комсомолка Варя, невеста Шарапова. По замыслу Вайнеров, судьба Вари была более типичной, а потому более трагичной, чем ее экранная жизнь. «В сценарии Варя погибала. Таково было знамение времени, когда на место ушедших на фронт сотрудников милиции призывали военнообязанных женщин. Эти девочки гибли почти на каждом ночном дежурстве, — утверждает Аркадий Вайнер. — Ведь девушка для бандита, даже не слишком матерого, — лакомая приманка, легкий способ заполучить оружие». Однако телевизионное начальство приказало Варю воскресить, сославшись на то, что у расстроенных ее гибелью зрителей упадет производительность труда. Сейчас такой аргумент кажется смехотворным, но за спасение Вари мы цензорам искренне благодарны (да простят нас авторы!).
Преступников же окружают не женщины, а разбитные «шмары». Из них самая запоминающаяся — Манька-облигация (Лариса Удовиченко). «Очень жизненный тип, — считает Станислав Говорухин. — Я вызвал совсем молодую актрису, почти девочку, планируя ее на роль Вари, но она заявила, что роль ей не нравится. Слегка обалдев, я спросил: «А кого бы ты хотела сыграть?» — «Маньку-облигацию», — не моргнув глазом, сказала она. Потом я пробовал разных артисток, и ни одна меня не устроила. Мы уже начали снимать, а Маньку играть некому. Тогда я отнесся к предложению Ларисы серьезно. Мы вызвали ее прямо на съемку. Сделали пробы и… получилась Манька-облигация». Лариса Ивановна признается: «Я в самом деле не знала, как писать слово «облигация» и спросила об этом Высоцкого. А Говорухин воскликнул: «Конечно! Это нужно оставить!» Так и сделали».
Подруга Фокса Ирина Соболевская (Наталья Фатеева) по книге работает певицей в театре, но для фильма ее сделали модельером, чтобы показ мод добавил колорита времени. «Мы во многом ошиблись, — признается режиссер. — Атмосфера должна быть более радостной, приподнятой. Действительно, день отo дня становилось лучше. Трудный был 46-й год, а в 47-м уже отменили карточки, а к 50-му уже было несколько сортов колбасы, белые булки…»

Из фильма песню не выкинешь

С. Говорухин: «Володя написал для картины несколько песен, но я всячески сопротивлялся тому, чтобы в фильме была песня Высоцкого и чтобы Жеглов ее пел. Иначе это был бы уже не Жеглов, а Высоцкий. Я предложил: «Володя, давай ты где-нибудь споешь Вертинского. Высоцкий ответил: «Нет, раз ты мне не разрешаешь петь мою песню, я не буду петь и Вертинского». Наконец я его все-таки заставил, одел в милицейскую форму, и он спел, нарочно перемежая романтические слова прозаическими замечаниями о хлебе и капусте. Но о том, что песня Высоцкого не прозвучала, я не жалею. Фильм смотрит уже новое поколение зрителей и никак не соотносит героя с ним. Он для них — Жеглов. Жеглов как тип личности. Это уже имя нарицательное».
Бюджет у ленты был скудный, поэтому на эпизодические роли приглашали родственников и друзей. В одном из эпизодов снялся Владимир Гольдман, устроитель подпольных концертов Высоцкого. Вскоре он попал под недреманное око ОБХСС, а потом — в лагерь, где и увидел «Место встречи…». На следующий день после премьеры его жизнь круто изменилась к лучшему — с лесоповала его перевели на кухню. Вот что значило для зеков засветиться в одной картине с самим Высоцким. Но сказать, что фильм снимался в узком кругу, центром которого был Владимир Семенович, значило бы — погрешить против истины.

Как топили «студебеккер»

Съемки главного трюка — падения грузовика с Фоксом в Яузу — обеспечивали каскадеры Владимир Жариков и Олег Федулов. Любопытно, что для подстраховки Говорухин пригласил еще двух известных автогонщиков, но те вынесли убийственный вердикт: «Башку разобьете». И все же… Послушаем В. Жарикова: «Мы загорелись этим трюком и даже подписку режиссеру дали: «За наши жизни и здоровье киногруппа ответственности не несет». Сцену репетировали две недели: изучили трассу, рассчитали скорость. Наконец день съемки. Кончается сентябрь, холодно. Подъезды перекрыты, но на мосту толпа зрителей. Мы уже сидим в машине, а команды все нет, что-то заело с камерами. Наконец — сигнал. Разгоняемся. Машина ударяется колесами о тротуар, подпрыгивает, и я чувствую — летим. Ремни безопасности применить нельзя, мы упираемся во что можем руками, ногами, спинами… Навстречу несется что-то черное…» Когда машина снесла парапет, все ждали, что она упадет в воду брюхом (для этого в кузов положили тяжелую плиту), но грузовик перевернулся и упал прямо кабиной, а в этом месте было мелко. Все решили, что кабина сплющилась от удара о дно и каскадеры погибли. Но они чудом остались живы и даже не пострадали. Им было больно по другой причине: самая главная камера, та, что должна была снимать падение крупным планом, не сработала…

Последний бой

«Больше всего я намучился с Высоцким на озвучании, потому что съемки его еще как-то завораживали, а на тонировке с ним было тяжело. Процесс трудный и не самый творческий — актер слово в слово должен повторить то, что наговорил на рабочей фонограмме. И вот Володя стоит перед микрофоном, пытаясь «вложить в губы» Жеглова нужные реплики. Это сводит его с ума: попасть он не может, нервничает, торопится, отчего дело идет еще медленней. Его творческое нутро требует нового, впереди ждут Дон Гуан и Свидригайлов, а он вынужден тысячу раз воскрешать уже давно пережитое…»
14 сентября 1979 г. фильм принимало руководство Гостелерадио. В комиссии заседал и высокий чин из союзного МВД, заменивший скончавшегося чуть больше месяца назад консультанта генерал-лейтенанта Константина Никитина. Говорухин решил на этом сыграть: когда после просмотра на него обрушились с претензиями — мол, и Жеглов на урку похож, и настоящих бандитов на экране слишком много, — он заявил, что предыдущий консультант все увиденное одобрил. Но не тут-то было. Новый проверяющий был непреклонен — МВД картину так и не приняло. Руководство телевидения решило малость обождать — вдруг ситуация прояснится.

И она прояснилась полтора месяца спустя. Когда в преддверии Дня милиции на телевидение позвонили из МВД и спросили, какую премьеру они собираются давать, им ответили: «Есть только «Место встречи…». Представители «внутренних органов» призадумались, решили, что в свой профессиональный праздник негоже оставлять зрителей без детектива, и разрешение было получено.

Счастливый финал

В воскресенье, 11 ноября 1979 г., в 19.55 по первой программе ЦТ начался показ первой серии многосерийного телефильма «Место встречи изменить нельзя». Поскольку фильм предваряла мощная рекламная кампания (особый упор делался на участие Высоцкого), аудитория в те часы собралась огромная. Впоследствии было подсчитано, что каждая новая серия фильма повышала нагрузку электросети в одной только Москве на 400 тыс. киловатт. Улицы страны пустели. Но самая интересная статистика и, может быть, лучшее свидетельство художественных достоинств фильма, находится в отчете МВД за 1979 г. В те пять вечеров, когда показывали «Место встречи…», не зарегистрировано ни одного преступления. Это ли не доказательство поистине волшебной силы киноискусства?..
Татьяна Дуброва